Говорят врачи

Я стала врачом по блату

Вот не знаю, многие презрительно как-то относятся к специалистам из так называемых семейно-медицинских династий. Первое, что приходит на ум этим самым «многим», это то, что «блатным» легко, ведь все «по блату». Никто же не думает о том, что не так-то легко заиметь такую фамилию, чтобы тебе кто-то пошел на встречу, и возможно это заслуженный бонус. Да и требования к «члену династии» часто гораздо выше, нежели к обычному человеку. А всем кажется, что наоборот.

Как бы там ни было, а я выросла в семье медицинской сестры и преподавателя анатомии. Других медиков в нашей семье не было. Вот и сама не знаю, относить себя к тем, кто из династии, или все же гордо заявлять, что добилась всего сама. Немного смешно, потому, что не помню я тех ситуаций, когда приходилось папе решать какие-то вопросы вместо, или для меня. Разве что, помочь разобраться в какой-то дисциплине, выучить что-то.

Ну да я не с целью кому-то что-то доказать. Бытует еще один миф, мол родственники-медики (в основном, подразумеваются родители), чуть не со школьной скамьи либо  с утробы матери  вкладывают в ребенка непоколебимое желание стать врачом. Не столько даже желание, как святую обязанность, нарушив которую они как бы предают весь род человеческий. Могу с уверенностью заявить, что у меня было не так. Хотя, допускаю, что определенные действия со стороны папы, да неизбежные обсуждения и медицинские разговоры за семейным ужином, все же сыграли свою роль.

Папа много времени проводил на работе, и я очень скучала. Трудно объяснить, на сколько сильной была тогда моя привязанность к отцу. До сих пор я помню эти моменты, будто это было вчера: на кухне жарится что-то ароматное, провоцируя гиперсаливацию, из гостиной тихонько бормочет радио, радостно гремит замок и на пороге появляется лучший мужчина в моей жизни – папа. Кожаный портфель, длинное пальто, припавшее снегом, и уставшая, добрая улыбка на лице. Не смотря на серьезный бубнёжь, который доносился из кухни, когда мама мыла посуду, а папа допивал чай, не смотря на его поздние возвращения домой, он вызывал у меня сильнейшее чувство любви и уважения.

Как-то ему понадобилось подменить другого преподавателя, ехать принимать пересдачу у студентов. Я попросилась с ним. Мама была на дежурстве и у него, в тот, первый раз, просто, скорее всего, не было выбора. Пока студенты дрожащими руками показывали на отверстия, щели, борозды, углубления, связки, фасции и прочее, я не спеша бродила по огромной комнате, в которой было множество таинственных предметов: немного пугающих, но вызывающих такой интерес, что страхи мгновенно развеивались. Запах старых картонных плакатов, с надорванными краюшками, макеты разных частей тела и препараты из настоящих человеческих тел (о чем я, естественно, даже не догадывалась, и только фантазировала о том, что все здесь настоящее). Папа тихонечко принимал зачеты, а я познавала новые ощущения.

Помню, я остановилась напротив препарата головного мозга. Я долго смотрела на него, а потом, не спрашивая отца (впервые!), просто взяла его в свои ладошки и присела на табурет. Со слов отца, я словно под гипнозом, замерла минут на 20, не обращая внимания ни на что. В тот момент, случилось что-то важное. В тот момент вершилась моя судьба.

Эти бороздочки настолько меня завораживали… Помню, было ощущение, что в моих руках разместилась целая Вселенная, весь Мир. Я держу в руках Мир, он подвластен мне, но я не хочу ему навредить, я питаю его своей энергией… Непередаваемое ощущение. Да, я твердо уверенна в том, что тогда, лет в 5, я решила стать врачом.

В семье, я долго не озвучивала своего желания, берегла его, словно хрупкую тайну, которая может разбиться от чужих мнений или даже дыхания. Я просто жила, росла, училась, сохраняя в себе то незабываемое ощущение: Вселенной в руках.

Папа продолжал периодически брать меня на работу, и мой интерес к медицине только возрастал. Он был теперь другим: более осознанным, более реалистичным и практичным. Но он не исчезал. Так, в период сдачи школьных экзаменов, я заявила родителем, что я стану врачом, и никем другим. Не скажу, что это их сильно удивило, но я точно помню, как у папы в глазах блеснула гордость, а у мамы – слеза печали. Она обняла меня, а потом, выходя из кухни, тихонько предъявила отцу: «А я тебе говорила, что этим закончится». Никогда не забуду эту обреченность, вложенную в одно предложение.

Вот, я уже седьмой год работаю психиатром. В переносном смысле, держу в своих руках целую вселенную – жизни людей, затерявшихся в каких-то ложно-реальных измерениях этой самой Вселенной. Счастлива ли я? Сложно сказать: печаль в маминых глазах стала для меня понятной. Причем — давно.

Но я совершенно точно знаю, что не смогла бы стать кем-то другим. Нет, чисто гипотетически — могла бы, конечно. Но это была бы машинная, механическая, заводская работа. Как говорится: каждому свое. Так вот мое – быть врачом. Врачом «по блату». Какой же все-таки блат, иметь мудрого, доброго отца, который может быть достойным примером и вдохновителем. Низкий поклон ему и горячее СПАСИБО. Надеюсь, он слышит меня.

Врач-психиатр.

Комментировать

Нажмите для комментария

Здравствуйте,
Выйти

Мы на Facebook